пятница, 1 февраля 2013 г.

Саврасов. Грачи прилетели.


 

Алексей Кондратьевич Саврасов
(1830-1897)
Алексей Кондратьевич Саврасов родился в 1830 году в московской купеческой семье. Отец хотел сде-лать из него купца, но Алёша таких разговоров избегал. Краски! — Вот что было нужно ему. Отец всеми силами выкорчёвывал из сына пристрастие к рисованию, на холодный чердак запирал: рисуй, морозься, коли невтерпёж! И Алёша рисовал.
За пейзажики, пользовавшиеся спросом у торговцев пирогами и сбитнем, лавочник платил ему 6 рублей за дюжину — деньги большие. Алёша хоть этим старался смягчить отца. А отец, наоборот, надеялся сломить упрямство сына, и однако же внутреннее чутьё подсказывало ему, что непутёвый отрок не бросит своего занятия.
В 1844 году Алексей поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. В классах Алёше открывалось много нового и важного, такого, о чём он и не подозревал, но при всём том училище не удовлетворяло. Алёша чувствовал удовлетворение лишь тогда, когда задавали писать с натуры. Тут он мог развернуться во всю широту, передавая на холсте свою трепетную любовь к самому простому кустику, ручью, овражку...
За рисунки, выполненные на Воробьёвых горах, Алексей был назван лучшим учеником пейзажного класса. Отмечалось, что он показал прочные знания линейной и воздушной перспективы, умение передать композиционные планы и сохранить черты «портретного» сходства данной местности.

В мае 1854 года училище посетила президент Академии художеств великая княгиня Мария Николаевна. Посмотрев выставку работ художников и учеников, лестно отозвавшись о тех и других, она приобрела несколько картин, в том числе две картины Саврасова. Спустя некоторое время пришёл высочайший приказ: явиться Алексею Саврасову в Петербург для создания видов окрестностей Ораниенбаума, где находилась летняя резиденция великой княгини. Из всех учеников и молодых художников — единственному!
Мария Николаевна встретила его приветливо. Сумела за непринуждённостью и простотой обращения не дать почувствовать бесконечную дистанцию между ними. Спросила Саврасова, как он думает устраивать своё будущее. Для Алексея Кондратьевича настала решительная минута, от которой зависела его судьба.
Хочу возвратиться в Москву, — ответил он просто и искренне.

Саврасов написал в Ораниенбауме две картины. В 1854 году обе картины были показаны на годичной выставке Академии художеств, получили высокую оценку, и в результате двадцатичетырёхлетний художник был удостоен звания академика живописи.
В 1857 году ему предложили место преподавателя в родном Училище живописи ваяния и зодчества, и вскоре он вошёл в пейзажный класс как педагог.

В 1862 году Алексей Кондратьевич совершил длительное путешествие за границу и опечалился, что русское искусство на лондонской Всемирной выставке почти не было представлено, хотя устроители выставки звали всех прислать образцы художеств за последние сто лет. Сто лет! «Неужто в русском искусстве, столь самобытном, столь разнообразном, нечего было показать европейскому зрителю? — негодовал Саврасов. — Отвергнуто всё, что составляет славу и гордость отечественной живописи, отвергнуто из пренебрежительного отношения к национальным сокровищам, из-за чиновничьей ограниченности и раболепия перед всем иностранным!» Из этого путешествия Алексей Кондратьевич извлёк для себя следующее: сила познания и сила самобытности — главное в искусстве.
Таким и вернулся в Москву. Говорил ученикам: «Нужно изучать великие творения прошлого, но не подражать им, не копировать. Надобно всё делать по-своему, на свой лад, по собственному разуме-нию. И ещё: если ты русский, родился и вырос в отчем краю, то и работы твои должны напоминать о России, должны быть пропитаны её духом. Она заслуживает этого».
Ученики внимали Алексею Кондратьевичу с благоговением, а среди них были Константин и Сергей Коровины, Исаак Левитан, Михаил Нестеров, составившие впоследствии славу русской живописи.

«Грачи прилетели» (1871)
... Это произошло совершенно неожиданно. Осенью 1870 года секретарь Совета Московского художественного Общества господин Сабоцинский вдруг пригласил к себе Саврасова и сказал:
— Дорогой Алексей Кондратьевич, вы преподаёте в училище живописи, но вот уже несколько лет ваш класс почти пуст. Вследствие этого принято решение лишить вас квартиры, которая была предоставлена вам училищем. Квартира будет отдана другому преподавателю. Он уже подал соответственное прошение.
Саврасов был ошеломлён! Он десять лет занимал с семьёй казённую квартиру, и теперь ему отказано в жилье! 
Это был сильный удар. Первый после стольких лет внешне благополучной жизни. В «большом доме», где были преподавательские квартиры, все жили как одна семья, и теперь Саврасов выпадал из этого профессионального содружества, становился каким-то изгоем. Было обидно и унизительно!
Алексей Кондратьевич подал в Совет прошение о длительном отпуске.
Он покинул Москву вместе с женой и двумя дочерьми.
В феврале 1871 года у Саврасовых родилась дочь. Очень слабенькая. Через несколько дней умерла.  Горько было супругам, жизнь словно решила мстить за прежний покой. С началом весны сказал Софье Карловне:
— Поеду в деревенскую глушь, поработаю над весенними этюдами.
Саврасов поехал на север Костромской губернии.
Из Костромы Саврасов поехал в село Молвитино. Большое село со старенькой церковью на окраине. Говорили, что Иван Сусанин был родом из этих мест.
Церковь Воскресения в Молвитине была построена в конце XVII века: белый храм с пятью небольшими куполами. Алексей Кондратьевич пришел, чтобы посмотреть на неё вблизи. День на краски не был щедрым, но Алексей Кондратьевич вдруг почувствовал всю великую красоту этого весеннего, серого... Мир был влажный, новорождённый... Только весной и именно в марте в средней полосе России льётся с небес такой чистый лазоревый свет, на деревьях ещё не набухли почки, но они уже насыщены живительным соком.
То ощущение, которым был полон Саврасов по пути в Кострому и в Молвитино, здесь, у околицы обычного неприметного русского села, приобрело особую остроту и силу. Он увидел то, что смутно надеялся увидеть: пробуждение жизни!
Раскрыл этюдник, надел очки. Работал быстро, вдохновенно. Краски, их оттенки, тона и полутона, казалось, сами ложились на холст. Возникал, обретая чёткие контуры, замысел будущей картины. Да, именно этот сюжет, именно эти берёзы, эти грачи, с которыми издревле на Руси связано представление о приходе весны, а с нею — новых радостей и новых надежд. Только бы суметь передать неповторимость мартовского света, весеннего воздуха. Воздух — главное! Без воздуха нет пейзажа. Серебристо-жемчужный свет, дробясь и растекаясь, стоял перед глазами и получал своё воплощение в этюде для картины.
Весна ставит на крыло птицу и художника. Саврасов работал над этюдом в радостном упоении. Через несколько дней поехал в Ярославль, охваченный желанием поскорее начать картину.
Пейзаж будет небольшим. Художник работал теперь не спеша, тщательно, дожидаясь, пока краска высохнет, и уже тогда накладывал новый слой. Он не собирался делать картину яркой и звонкой. Излишняя красота так же вредна для картины, как и недостаток её: отдых нужен глазу и свобода для воображения.
К началу мая 1871 года Саврасов вернулся в Москву, Здесь он уже полностью закончил картину.
В один из летних дней того же года к нему приехал Павел Михайлович Третьяков.
Я слышал о ваших «Грачах», и не терпится взглянуть на них...
Саврасов провёл гостя в соседнюю комнату — небольшую мастерскую. Третьяков остановился в не-скольких шагах от картины, слегка наклонив голову.
Первоклассная вещь... — сказал после продолжительного молчания. — Поздравляю вас! Какую бы вы цену хотели за неё?
Не дождавшись ответа, сам предложил 600 рублей — годовой оклад Саврасова в Училище живописи. Алексей Кондратьевич согласился. Картина «Грачи прилетели» стала собственностью Третьякова. 
Алексей Кондратьевич прекрасно знал, что «Грачи прилетели» лучшее его полотно. «"Грачи" — это же молитва святая...», «Когда приближаешься к "Грачам", охватывает удивление — какое маленькое полотно! Как всё скромно и просто. И в то же время понимаешь: перед тобой — чудо!»
Каждый посетитель выставки находил в картине Саврасова что-то близкое себе, что-то такое особен-ное, на что с благодарностью откликалась душа. Алексей Кондратьевич был рад и взволнован. Буду-щее, которое у него так старательно отнимали недруги, оставалось за ним! Он победил! Победил талантом и высотой своего духа.
( по тексту  Н.П. Бойко Методическое  приложение к репродукциям Айрис-пресс)

Комментариев нет:

Отправить комментарий